Инна Лº (incopula) wrote,
Инна Лº
incopula

Categories:

ягодный вираж, или бес в ребро

На ягодном вираже Полиночка Васильевна столкнулась с бесом. Да-да, такое бывает и в реальной жизни, а не только в кино и книгах, уж вы поверьте.

Она столкнулась с ним солнечным днем на стоянке у "Эльдорадо", когда придерживала дверь арендованной "Газели", в которую муж с сыном загружали купленную стиральную машину.

Бес шел мимо и смотрел строго перед собой. На нем были темные очки, идеально сидящий костюм цвета индиго, ослепительно белая рубашка и ослепительно черные туфли. Грива его черных волос тоже была ослепительной, как и походка, как и весь он сам. Наверняка и мысли у него были ослепительными, а уж жизнь - точно.

Полиночка Васильевна моргнула, но бес не исчез. Он исчез только через минуту за дверями супермаркета.

"Ох, с кем же вы такие живете и откуда вообще беретесь?!" - с мучительной досадой подумала Полиночка Васильевна и невольно взглянула на мужа, после чего, не скрывая раздражения, села в машину.

Вообще, Полина Васильевна (для многих Полиночка и даже не всегда Васильевна) была хорошей женщиной и все у нее в жизни было хорошо, и дома, и на работе, и с подругами тоже.

Одна беда была: не любила Полина Васильевна мужа. Не стерпелось, не слюбилось, не смоглось. Не лежало сердце, отворачивалась душа.

Стыдно было. Совестно было. Но ничего не могла поделать. Не испытывала она ничего к этому доброму и обстоятельному человеку, кроме въевшейся привязанности. Мало этого было для того, что именуют счастьем, очень мало, да, но так вот и жили. Так и прожила все двадцать два года - в совместной привычке и в печали о себе.

Бес на то он и бес, что только лишь пройдя рядом, не взглянув даже, наговорил много-много всего. Нашептал слов жарких, жутких, безрассудных, опасных. Посеял сомнение, заставил поверить, окрылил, подтолкнул, лишил страха, укрепил волю. Натворил бес делов своих бесовских и исчез в невидимой дымке за дверями супермаркета.

А Полиночка Васильевна задумалась. Задумалась крепко и основательно. Не шел бес из головы, дразнил неведомой жизнью, искушал страстными чувствами.

Но, знаете, может быть, со временем даже и отмахнулась бы она от бесовских нашептываний, забыла все и вернулась в колею привычно-постылой рутины, только бес оказался сильнее. Ударил коварный бес в самое больное - в жалость к себе самой, да так ударил, что обезумевшая Полиночка Васильевна готова была бежать из дома куда глаза глядят, бросив все.

А спустя полгода отдыхала Полиночка Васильевна у сестры, одиноко живущей в жарком приморском городе, и познакомилась она в пляжной забегаловке с интересным мужчиной ее лет, овдовевшим, проживющим в столице, работающим в министерстве.

На деле, правда, интересный мужчина был разведен, проживал в Мытищах и работал травматологом в клинике РЖД, но Полиночке Васильевне на эти смешные тонкости было плевать, даже если бы она их знала. Главным для нее было совсем другое - она его хотела. Все остальное казалось пылью, недостойной внимания.

Понимающая сестра с благосклонной улыбкой наблюдала за развернувшимся романом и не выказывала интересному мужчине никакого неприятия, когда ему случалось приходить вместе с Полиночкой Васильевной. Сестра даже изредка уходила по срочным делам часа на три, чтобы не мешать их душевному чаепитию. Вот такая была у Полиночки Васильевны добрая и деликатная сестра.

Приморский месяц промелькнул одной секундой. Полиночка Васильевна давно распаковала вещи, уже и загар начал понемногу сходить, но память - страшная вещь - ничего не давала забыть и не отпускала те жаркие воспоминания ни на минуту. Ни раскаяние, ни стыд не мучали ее. Одна огромная жалость, только лишь безудержная жалость к себе давила неснимаемым камнем.

Промелькнул еще месяц и однажды Полиночка Васильевна, оглянувшись и плотно прикрыв дверь, списалась с незабытым мужчиной в одноклассниках.

Сонной улиткой проползли две недели и вот она уже в Мытищах, вот она у него в гостях, вот тот же голос, те же глаза, та же улыбка, те же руки, то же тело...

Уезжала Полиночка Васильевна опустошенной и обезумевшей.

А дома что? Дома все та же рутина, те же дни, те же ночи, тот же пентюх. Да, вот так про себя называла Полиночка Васильевна мужа - пентюх. А он ничего не понимал и ничего не замечал. Он продолжал и дальше тянуть ее в свое недвижное болото, тянуть своей добротой, которая была не лучше жужжания осенней мухи, своей обстоятельностью, которая и покойника могла взбесить.

Дома ничего не менялось и никогда уже не изменится.

Упала однажды лицом Полиночка Васильевна на новую стиральную машинку и разрыдалась.

- А переезжай ко мне. - сказал травматолог, закуривая на балконе. - В самом деле, чего ждать? Раз ты со мной откровенна, то и я отвечу тем же. Поживем с годик, посмотрим. Притремся если, разведешься и начнешь новую жизнь. Не понравлюсь, не захочешь, вернешься домой. Простит и примет. Куда он денется? Никто ведь ничего не теряет. Если готова рискнуть, давай.

- Не знаю. Подумаю. - прошептала Полиночка Васильевна, закрыла глаза и прижалась к травматологическому плечу.

Она рискнула.
Пентюх окаменел лицом и очень долго молчал. Сын хлопал глазами, нервно улыбался и, казалось, с трудом понимал происходящее. Но человечеству не привыкать к подобным сценам, ведь уникальности в них не более чем во вчерашнем дожде, все разруливается по однотипному сценарию, и вот Полиночка Васильевна уже выгружает три чемодана у подъезда мытищинской хрущевки, травматолог помогает поднять их на третий этаж...

Началась долгожданная новая жизнь.

Пролетело неумолимое время, забрав семь месяцев, и в гудящей голове Полиночки Васильевны мигало неоном одно-единственное слово: дура.

Шла как-то Полиночка Васильевна из магазина. Конечно, ей показалось, вряд ли такое совпадение возможно, но увидела она того самого беса. Увидела и аж сердце екнуло.

Бес шел мимо и смотрел перед собой. На нем были очки в золотой оправе, идеально сидящее полупальто винного цвета, голубая рубашка и черные туфли. Грива его волос уже была поседевшей и убрана в хвост, но выглядел он по-прежнему ослепительно.

Бес остановился, пропустил Полиночку Васильевну вперед и скользнул по ней немигающим взглядом, в котором легко читались насмешка и презрение.

"Да провались ты сквозь землю, ирод ты окаянный!" - подумала Полиночка Васильевна и отвернулась.

На следующий день она со своими тремя чемоданами подкатила на такси к дому.

У подъезда муж с сыном загружали в "Газель" стиральную машинку, чтобы отвезти в гарантийный ремонт.

Муж окаменел лицом. Сын закурил и отвернулся.

На всякий жизненный вираж, пусть самый сложный и самый невообразимый, найдется свое решение.

Не принял пентюх Полиночку Васильевну обратно. Не принял.

На коленях стояла, в ногах валялась, слезами заливалась, но ничуть не дрогнуло его обстоятельное сердце, доброты в котором осталось не более чем тепла после давно ушедшего бабьего лета.

Живет теперь Полиночка Васильевна в приморском городке в маленькой однушке неподалеку от сестры. Купила эту однушку на те небольшие деньги, оставшиеся после развода с пентюхом и продажи квартиры, еще и у сестры пришлось немного занять.

А сочувствовать ей не надо! Полиночка Васильевна достойно приняла этот удар судьбы и живет теперь тихо и очень даже неплохо, не мечтая ни о каких журавлях небесных. В выходные дни она ходит в церковь и ее душа там обретает смиренный покой и бескрайнее блаженство.

Но нет-нет да и мелькнут бледным сном те давние воспоминания. Вспыхнет румянцем Полиночка Васильевна, прикроет глаза и улыбнется счастливо сама себе.

пост проплачен Комиссией ЖЖ по правильному написанию и своевременному размещению постов


Tags: фикция
Subscribe

  • восьмая печать (ч. 2)

    Михаил стоял слева от ворот и неторопливо ссал в сугроб. Я зарделась в легком смущении и деликатно отвернулась. Вряд ли бы он хотел, чтобы я…

  • восьмая печать (ч. 1)

    Я все продумала заранее! Медвежья шкура на полу, бутылка красного вина, вонючий сыр с благородной слезой, фруктовое ассорти и непременно - пылающий…

  • две ночи с ангелом-авантюристом

    Наверное, это была не я. Наверное, это было не со мной. Быть может, это был сон? Да, всего лишь яркий сон, запомнившийся изощренной реальностью,…

promo incopula september 23, 2019 20:00 26
Buy for 100 tokens
Говорят, вглядываться в прошлое - занятие не из самых разумных, ибо там все без изменений. Но, знаете, пусть говорят! А, впрочем, давайте-ка по порядку. Говорили мне однажды (с пару-тройку раз, примерно), что я умею удивлять, но я скептически воспринимала эти жалкие потуги на комплимент, хотя…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments

  • восьмая печать (ч. 2)

    Михаил стоял слева от ворот и неторопливо ссал в сугроб. Я зарделась в легком смущении и деликатно отвернулась. Вряд ли бы он хотел, чтобы я…

  • восьмая печать (ч. 1)

    Я все продумала заранее! Медвежья шкура на полу, бутылка красного вина, вонючий сыр с благородной слезой, фруктовое ассорти и непременно - пылающий…

  • две ночи с ангелом-авантюристом

    Наверное, это была не я. Наверное, это было не со мной. Быть может, это был сон? Да, всего лишь яркий сон, запомнившийся изощренной реальностью,…