Инна Лº (incopula) wrote,
Инна Лº
incopula

Categories:

сага о стандартах молодости (ч. 3)

Не так-то просто - восстанавливать по крупицам атмосферу давно произошедшего, стараясь воссоздать тот ситуативный настрой, который уже никогда не повторится. Сегодня я могу только мысленно прокручивать те бесценные моменты со всей той неуловимой, многогранной физикой, навсегда оставшейся там, куда доступ имеет одна лишь память и ничего более.

А память моя - страшная. Моя память в силах развернуть на моем умозрительном мониторе то действо практически во всем хронометраже, во всех подробностях и смонтировать из тех незабытых кадриков фильм, где одна секунда реала вполне может быть растянута на пару-тройку страниц нарратива, к которому я сей же час и приступаю.

Сразу акцентируюсь на факте, что несмотря на мой вновь вспыхнувший интерес, герой моей саги не стал, да и не был, центром моей вселенной. Пусть я охарактеризовала свой интерес к нему как "круглосуточный", но это не более чем гипербола. Моя студенческая жизнь была полна и другими, не менее значимыми, событиями. Он же был для меня всего лишь коротко вспыхнувшей звездочкой на небосклоне (первоначально нешироком) моих неразделенных увлечений.

Мы вышли из шумной комнаты в секцию. Постараюсь сейчас как можно нейтральнее описать несколько пикантную мизансцену.

Во второй части саги я упомянула, что предложила ему выпить, закусить, покурить и параллельно заскочить в тубзик. Маниакальное стремление к достоверности заставляет меня поправиться в части того, что предложение посетить уборную я не озвучивала. Да, у меня было такое намерение, но я о нем не говорила. Я хотела сделать это до того, как мы выйдем на балкон, предполагая, что до балкона он пойдет первым и без меня.

В секции имелся туалет. В туалете отсутствовало изнутри всякое запирающее устройство. Вдобавок к этому возмутительному обстоятельству дверь могла пребывать в закрытом виде, только если изнутри ты будешь придерживать ее за ручку, иначе она слегка распахивалась, бесхитростно являя то, чему будут предельно рады всякие гнусные вуайеристы.

Более того, снаружи на двери ручка была, но внутри ее не было! Я не стала париться, тормознула объект своего поклонения и по-простому попросила навалиться на дверь спиной, тем самым пособив мне спокойно и культурно справить то, что я намеревалась. Он это сделал, предварительно пошутив по поводу вышеупомянутых вуайеристов, не забыв попутно пройтись и по грязным эксгибиционистам.

Отвечаю, я не испытывала никакого ложного стыда, делая известное дело за подпираемой им дверью. Также отвечаю, я совершенно не думала, пойдет ли он в туалет после меня. А он, представляете, пошел! Пришлось мне подобным товарищеским образом подпирать дверь, хотя он меня об этом не просил.

Навалившись на дверь я подумала, что, может быть, и зря я осуждающе посмеялась над его шуткой касательно всяких извращенцев. Признаюсь, если от роли эксгибиционистки я категорически отказалась сразу, то о том, что была бы совсем не против на секундочку примерить роль гнусно-грязной вуайеристки я даже успела поразмышлять.

Тут же мое разнузданное воображение услужливо нарисовало картину того, что творится за добросовестно подпираемой мной дверью, которую я, опять же признаюсь, подрывалась (якобы нечаянно) приотворить и (якобы случайно) незаметно заглянуть туда, где он также делал известное дело, полноценным доказательством чего являлся характерный аудио-аккомпанемент изнутри.

Как вы должны понимать, ничего подобного я не сделала, поскольку это выглядело бы очень и очень глупо. Даже если бы и сделала, что могла бы я там увидеть, кроме его тыла? То-то же! Всему должна быть своя мера, свое место и свое время. При иных обстоятельствах вполне допустимо и не такое.

Напомню, что на тот момент я была еще никем нетронутой и даже нецелованной. Я в самом деле была очень наивной, но не стану расписывать насколько и почему. Конечно, сейчас я нехило иронизирую над своими ожиданиями большой и чистой любви того периода, но и не возьмусь отрицать, что мой физический интерес к противоположному полу зашкаливал донельзя. Видимо, это неутоленное любопытство, желание изведать скрытое, вкусить доселе запретное, вступить в телесную коммуникацию трансформировалось в то, что я эвфемистически и называла ожиданием любви. Подчеркну, я не хотела тупо трахаться, не хотела поскорее дефлорироваться. Я хотела отношений с одним, единственным и неповторимым, которого старательно пыталась разглядеть практически в каждом, кто вызывал во мне ощутимый интерес.

Он вызывал. Мой интерес к нему был не только ощутимым, но и жгучим.

Отвлекусь на абзац. В свое время я искренне полагала, что моего внимания достойны исключительно аполлоны всех мастей с минимально возможной степенью допуска в любую сторону экстерьера. Оттого я и пребывала в когнитивном замешательстве, что неброский парень - не мой герой - зацепил меня, да настолько, что я была не в силах противиться его естественному обаянию, которое, наверное, я одна и прочувствовала, одна и оценила. А ведь в моем тогдашнем понимании, до пресловутого Апполона ему было относительно далековато. Но сейчас, именно сейчас, когда я печатаю эти строки и временами поглядываю на его фотку тех лет, я ясно вижу, что по-своему он был канонически красив (как же я не люблю применять это слово в отношении парней!) и даже недоумеваю сейчас, почему я не видела и не понимала этого ранее.

Он вышел из тубзика и, как мне показалось, смущенно улыбнулся. Я по-идиотски поздравила его с облегчением. Он ничего не ответил. Я ужаснулась понижению моего рейтинга на пару позиций и немедленно отчитала себя за тупость, решив впредь быть умненькой и благоразумненькой.

Мы вышли из секции, прошли по коридору и через пустой холл направились к балкону. Я шла позади и неустанно жрала его глазами. Мы о чем-то говорили, но я не помню, о чем.

Как оказалось, он не курит, но не прочь побаловаться за компанию. Я угостила его сине-пролетарским "Бондом". Выпили мы перед выходом не так уж и много, но все ж таки достаточно, чтобы водка не по-детски разыгралась в венах.

Он что-то рассказывал. Смеялся. Я тоже смеялась и даже один раз закашлялась от смеха и дыма. Он, опять же со смехом, похлопал меня по спине, от чего у меня расстегнулся бюстик. Не стану ничего говорить о предопределенности, ибо органически не верю ни в какой фатум, и пусть надо мной смеется любая из Мойр.

Я без раздумий сообщила ему о мини-катастрофе, произошедшей по его вине. Видимо, водка, сигареты и нечто иное участливо делали свое доброе дело. Он хмыкнул и без всяких предваряющих выебонов развернул меня, сказал "позволь-ка!", засунул холодные руки мне под кофточку с блузкой и, нащупав требуемое, застегнул расстегнутое.

Мне жутко понравилось, как он это сделал - спокойно и естественно - как если бы поднял, к примеру, оброненную мной ручку. При этом он не ощупывал меня и не мацал. Он просто, типа по-дружески, оказал мне помощь, пусть и такого рода. Не знаю, как бы я отреагировала, задержи он руки немногим дольше позволительного. Да, в тот момент, я совсем не была бы против этого, но серьезно, я вряд ли позволила бы ему делать такое, хотя и не могу гарантировать отпор. Да, мне были приятны прикосновения его рук, пусть и холодных, но все ж таки я не настолько была пластилиновой в те минуты, чтобы дать ему - полузнакомому по сути - лапать себя.

Я смотрела на него, когда он затягивался сигаретой. Он говорил, я внимательно слушала, отвечала. Было заметно, что он слегка поддат. Мне это нравилось, хотя я очень не люблю пьяных. Но он был поддат так по-доброму и как-то по уютному. Так мне казалось. Он часто улыбался и временами его улыбка выглядела извиняющейся.

Он облокачивался на балкон, поворачивал голову ко мне и говорил. Я смотрела на него. Смотрела, как он выдыхает дым. Мне дико нравилось рассматривать его и притом делать это не украдкой, а вполне так открыто. Он, разумеется, видел, что я нон-стопно смотрю на него, но и он тоже не отворачивался от меня. Иногда он почему-то глубоко вздыхал. Это мне тоже нравилось.

Пару раз в нашем диалоге проскальзывали не очень долгие паузы, но я бы не назвала их неловкими. В одну из таких пауз я подумала, как он отреагирует, если я засуну руку ему под одежду (а он был в серой водолазке), исключительно для того, чтобы погреться. Я этого не сделала, а было бы прикольно прочувствовать ту неожиданную ситуацию, пройти через нее. Не думаю, что он выразил бы возмущение моей оправданной дерзости. Разумеется, я этого не сделала.

Спишу эти мега-умные мысли с дерзкими желаниями на свое тогдашнее любопытство в отношении отдельных особей противоположного пола. И вот знаете, за время нашего стояния на балконе, я ощущала и впитывала исходящие от него флюиды чего-то такого, чего мне очень не хватало, что мог источать только он, как самец, и речь о чем-то метафизическом, чего нельзя ни увидеть, ни взвесить. Впрочем, вполне допускаю, что все эти иллюзорные флюиды источались только в моем голодно-изощренном воображении.

Один раз он плюнул с балкона, отвернувшись в сторону, и извинился. Я промолчала. Эммм... вы знаете, я была идиотски восхищена тем, как он это сделал. Не понимаю, как парни умеют так плевать, с таким потрясающим звуком, с такой силой. Не дано мне понять эту механику.

Один раз в разговоре, как бы для связки слов, он сказал "блядь", и снова извинился, и снова я промолчала.

Наш диалог своей самой большой частью касался его монологических скетчей. Я четко поняла, что он не рисуется, а реально не понимает, почему его монологи воспринимаются с таким восторгом, сам-то он считает их непродуманными, сырыми, глупыми и совершенно не смешными. Раза два он подчеркнул, что никак не может взять в толк, почему аудитория не видит и не понимает всю их несостоятельность.

Убеждать его в обратном я не стала. Раз он так считает, что ж, не мне его разубеждать. Было бы в разы хуже, если бы он начал нахваливать передо мной свои тексты, красуясь в умении хлестко пошутить на грани фола, сильно поиграть со словами, облечь в форму юмора, зачастую черного, то, что на первывй взгляд и описать-то не очень возможно. А ведь еще и уметь исполнять все это на публику с уверенностью, с улыбкой, да еще таким голосом, от которого лично я чуть ли не вибрировала и (простите-извините!) чуть ли не текла.

Кстати, на балконе его голос был вполне негромким и совсем не походил по силе и тембру на тот, которым он говорил в микрофон на сцене, но это вполне ясно-понятно.

В скором времени мы вернулись в комнату, где те, кто там был, общались своим кругом по своим интересам и до нас никому не было дела, поскольку пьянка уже миновала свой пик.

Мы чего-то там поели и выпили еще. Общение между нами уже как бы наладилось и я все воспринимала как должное, предательски и непростительно забыв, что еще совсем недавно изнемогала от желания пусть даже самого минимального общения с ним.

Вот я сейчас сижу, вспоминаю, печатаю и не то, чтобы отмахиваюсь кое от чего, но никак не соображу, как мне искусно и к месту вставить в воспоминания кусок моих мыслей из тех, которые были в тот вечер, и мысли эти из разряда таких, которые не озвучишь перед коллегами и даже перед близкими друзьями. Подумала, что сделаю это сейчас, без всякого логического перехода.

Когда он был в туалете, а я подпирала дверь, я не только воочию представляла абсолютно все то, что он там делает, но и не без понимаемого удовольствия допустила к полету мысль о том, что если он позовет меня войти, чтобы быстренько там трахнуться, я с готовностью ворвусь туда до того, как он договорит свое приглашение. Незапирающаяся дверь будет смущать меня не более зеленой краски на стенах. Кстати, делать интересные сравнения я научилась у него.

Да, вот такое порочное желание овладело мной в тот короткий момент, в чем я многократно хотела покаяться, но каждый раз то передумаю, то забуду, то мой духовник вне доступа.

Примерно в половине одиннадцатого вечера он сказал, что ему пора домой. Мне, в общем-то, тоже не было великого смысла задерживаться, и по логике предшествующих вещей я ожидала, что он позовет меня идти до трамвая вместе (я не знала, где он живет), однако, к моему гигантскому изумлению, никакого приглашения я не услышала.

Он встал, накинул куртку и, даже не глянув прощально в мою сторону, собрался выходить...

"Ах так! - подумала я в ярости. - Как, значит, ссать за любезно подпираемой мной дверью, так это мы молодцы. Как изливать мне душу относительно своих художеств, так мы тоже не в хвосте плетемся. А как, значит, совместно пройтись до остановки под ареалами вечерних фонарей, так тут я должна неромантично и индивидуально проследовать нахуй?!"

"Не бывать такому!" - подумала я дальше (в не меньшей ярости), и без всяких колебаний взяла инициативу в свои руки.

Всенепременнейше to be continued!


Tags: былое, откровения
Subscribe

Featured Posts from This Journal

  • натюрморт шопена

    Давеча залетели ко мне в гости, толкаясь, пара умных мыслей, которые беспристрастно изложу здесь и сейчас, ибо не могу молчать. Мысль первая -…

  • сага о стандартах молодости (ч. 2)

    Мой всепоглощающий интерес к этому однокурснику-стендаперу длился месяца три, после чего минимизировался, но полностью не угас. Да, не сумела я…

  • сага о стандартах молодости (ч. 1)

    Говорят, вглядываться в прошлое - занятие не из самых разумных, ибо там все без изменений. Но, знаете, пусть говорят! А, впрочем, давайте-ка по…

promo incopula october 9, 2017 09:00 43
Buy for 100 tokens
На ягодном вираже Полиночка Васильевна столкнулась с бесом. Да-да, такое бывает и в реальной жизни, а не только в кино и книгах, уж вы поверьте. Она столкнулась с ним солнечным днем на стоянке у "Эльдорадо", когда придерживала дверь арендованной "Газели", в которую муж с сыном загружали…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments