Инна Лº (incopula) wrote,
Инна Лº
incopula

Category:

обманутое сострадание

Не люблю я попрошаек, господа. Терпеть не могу побирающихся. Не то, что они мне нехорошее сделали, обидев чем, или косо, может, глянули, а просто не приемлет мое мировоззрение публичного падения духа с предъявлением императивов к окружающим на фоне снижения требований к собственной персоне.

Не приемлю этих броских спецэффектов в виде коробки с медяками, ребенка на руках, инвалидной коляски, попрошаечного имиджа и профессионально убитых жалобных глаз.

Вполне допускаю, бывают в жизни случаи, когда человек раздавлен слепыми обстоятельствами настолько, что вышвыривает его из гнезда на такую запредельную обочину бытия, где о гордости слыхом не слыхивали.

Жить хочешь? Иди и проси! Не можешь? Воруй! Не умеешь? Учись! Не хочешь? Сдохни!

Такие мысли одолевали меня сегодняшним вечером, когда я сидела в гостиной, неторопливо отхлебывая кофе с шартрезом, задумчиво оттеняя его терпкий аромат изящным привкусом шабли с устрицами во льду и кисловатым взрывом каперсов, собранных в половине восьмого утра на юго-восточном склоне Пиренеев.

Видимо, от жара свечей мне стало дурно. Я тотчас подошла к окну и распахнула его настежь, в забытьи уронив на пол croûton с черной икрой, который был незамедлительно замечен внимательной засранкой Василиской, но я оказалась проворнее, и Василиске достался только нехилый пинок.

Дожевав croûton и перегнувшись через мрамор подоконника, я, пытливо выпучив глаза, всмотрелась в мглистую вечернюю даль, обильно насыщенную копошением разнообразных представителей рода человеческого.

В мерцающем неоне ближайшего супермаркета я разглядела согбенную женскую фигурку с протянутой рукой, сиротливо стоящую у входа.

Я сразу вспомнила эту несчастную. О, эта скорбная история, поведанная мне не так давно, полна контрастов, смертельных угроз, низменных страстей и всеядной веры в лучшее!

Эту историю я еще тогда записала в блокнотик, и я тотчас кинулась к бюро, чтобы вновь углубиться в чтение, и вновь познать всю тяжесть предначертанных свыше мук, обрушившихся на кроткую и ни в чем не повинную женщину.

Я взяла блокнотик, ведерко с шабли, подтащила к кушетке столик, канделябр и рухнула без сил на кушетку, едва не раздавив утробно мявкнувшую Василиску.

Вот что я прочитала в своем блокнотике.


Мой дорогой блокнотик! Прими от меня очередную зарисовочку, подчистую спизженную с натуры, и не обессудь за претенциозную корявость и неумелое косноязычие.

Около супермаркета несколько раз видела женщину лет пятидесяти. Вначале я не обратила на нее никакого внимания, пока она однажды не подошла ближе, не протянула дрожащую руку и не попросила, робко улыбаясь, дать ей пятьдесят рублей.

Просьба показалась мне странной шуткой, но женщина и не думала шутить.

Я молча посмотрела на нее - совсем не нищенски одетую - с испепеляюще-неприкрытым осуждением и ничего ей, разумеется, не дала.

Придя домой, я поделилась с домочадцами впечатлением об увиденной небедно одетой попрошайке и тут же думать о ней забыла.

Дня через три я снова увидела ее на том же месте. Она подходила к людям и просила деньги. Подошла ко мне и снова попросила пятьдесят рублей.

Ее приличный имидж, явно не нищебродского формата, в сочетании с нестарым возрастом и вопиющей наглостью просьбы способствовали возникновению фурора в переплетении моих нравственных парадигм, вследствии чего я вспылила.

- Вам не стыдно попрошайничать?
- Нет!
- Вы работаете?
- Нет, не работаю. На пенсии я.
- Зачем же вы просите деньги?
- Так не хватает пенсии-то, а кредит выплачивать надо.
- Извините, а кредит для чего брали?
- Так ремонт в квартире делала. Квартира ж вся убитая.
- Кто ж так квартиру убил?
- Так прежние жильцы и убили. Кто ж еще?
- Вы купили квартиру?
- Ага, купила! Чего ж не купить, когда цены так сползли?!

Женщина оказалась очень словоохотливой и за минут десять, пока мы стояли вместе, рассказала нехитрую историю своей жизни.

Работала Петровна секретарем в суде. Поздновато - в двадцать восемь - вышла замуж за неплохого человека и родила ему дочь, да вот только дочь родилась с синдромом Дауна, чем привела отца в страшное расстройство.

Целый год Петровна не поддавалась его уговорам отдать дочку в специальный детский дом, и тогда он ушел из семьи, жестоко бросив их на произвол судьбы.

Прожила Петровна вдвоем с дочерью еще два года и так ей все опостылело, что не стерпела она одиночества, мучений, безысходности и решила отдать дочь в специальный детдом.

Как ни странно, жизнь не утопла в черных тонах, не омылась долгими слезами, а вполне очень даже заиграла полузабытыми, в чем-то неожиданно новыми, красками: прежняя работа, воля с независимостью и прочие милые мелочи. О цене новообретенных мелочей Петровна предпочитала не думать.

Тремя годами позже Петровна познакомилась с другим неплохим человеком и вскоре они согласованно связали свою любовь узами брака. Как и положено, через нужное время Петровна затяжелела, чему была несказанно рада и счастлива, но... но сын родился с синдромом Дауна.

Не хотелось жить. Не хотелось подниматься с кровати, что-то делать и что-то думать. Не хотелось никого видеть и не хотелось слушать чьи-то непонятные слова. Не хотелось видеть своего сына. Посоветовали сходить в церковь. Сходила один раз. Не почувствовала ни облегчения, ни каких-то сил, ни уюта в себе. Облегчение почувствовал только кошелек.

Муж, узнав предысторию, ушел сразу. Жизнь утопла в черных тонах и омылась долгими слезами. Шевелящийся комочек требовал заботы. Забота требовала любви, а Петровна была не в силах даже смотреть на сына - на неразумный источник всех зол и невольное средоточие ее несчастий.

Однако, от предательски ползающей мысли поступить с сыном так, как поступила с дочерью, хотелось выть навзрыд и рвать себя ногтями за слабость и бессердечие.

Однажды приснился сон - залитая солнцем лесная полянка с травой, цветами, грибами и ягодами. На полянке никого нет. Веет приятный ветерок. Воздух густо пропитан ожиданием чего-то торжественного и очень-очень важного. Это должно вот-вот произойти, надо только немного подождать.

Вдруг из-за деревьев на полянку выходят маленькие девочка и мальчик в белых рубашках до пят. Они держатся за руки и счастливо улыбаются солнечной улыбкой.

Петровна проснулась и схватилась за колотящееся сердце. Вскоре нашла и высудила дочь. Они стали жить втроем. Пенсий и алиментов категорически не хватало на питание, одежду, медикаменты, игрушки, массаж, специальные занятия с педагогами.

Когда умерла мать, Петровна решилась продать ее квартиру и свою. Денег хватило на трехкомнатную. Около десяти лет прожили в этой квартире, но продала и ее, купив за недорого запущенную двушку.

Денег все равно не хватало и однажды пришла шальная мысль - честно попросить у людей в людном месте. Попросила. Получилось, как ни странно. Добрые люди охотно подавали и все деньги шли на нужды больных дочери и сына.

Я пристально всмотрелась в Петровну. Изможденное лицо, не очень хорошие зубы, прямой честный взгляд, напористая решимость в облике, материнская любовь к несчастным детям. Я достала сто рублей и подала ей, получив взамен признательность и благодарность.



Хлебнув шабли, я ощутила угрызения совести и вспышки сострадания, охвативших все мое существо. Вскочив с кушетки, я кинулась к окну, опрокинувши на Василиску ведерко со льдом, и сквозь бирюзовое стекло витража с библейской сценой о любви к ближнему я разглядела одинокую согбенную фигурку, все еще стоящую у входа в супермаркет и исполненную любви к своим несчастным больным детям, смиренно дожидающимися мать в пустой отремонтированной двушке.

Я накинула манто и понеслась к супермаркету.
Подбежав, и уже сжимая в ладошке пятьсот рублей, я увидела еще одну добрую душу, стоящую рядом с несчастной Петровной. Я подумала, как же хорошо, что не все еще в мире заросло плевелами равнодушия и скаредности, и что есть еще сердца, наполненные истиным состраданием к сирым и убогим.

- ...ивезли его в цинковом гробу и даже посмотреть на сыночка родного не дали. Так и схоронила, не повидавши напоследок. Осталась мне на память только та пуля да медаль его за геройство. А что мне та медаль? Смотреть только разве? А пулю я выбросила. На что она мне? Вот так и живу на пенсию. Как сыночка убили, следом муж слег и осенью помер. Я сердцем стала маяться, а лекарства-то нынче дорогие. Да, спасибо тебе за помощь! Храни тебя господь, добрая душа!

Добрая душа, счастливо улыбаясь, пошла своей дорогой, а я медленно вошла в супермаркет, роняя по дороге кусочки человеколюбия и обрастая плевелами равнодушия и скаредности.

В супермаркете я купила бутылку Бейлиза, полкило Пармезана и пачку "Benson & Hedges".

Рассчитываясь на кассе, я увидела Петровну, входящую в торговый зал под руку с неплохо одетым, крепко выглядящим мужчиной, катившим перед собой большую тележку.


Tags: импрессия, нравы
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • корпоративная битва

    В нашей релакс-бытовке зачастую разворачиваются такие баталии, что всякие стычки трафальгарского формата на их фоне смотрятся милой детсадовской…

  • сервис по-сермяжьи

    Намедни вознамерилась я посетить спа-салон. Давно хотела, но никак не удавалось выкроить часок-другой в моем плотном рабочем графике. Если бы не…

  • геометрия цинизма

    Однажды, порывшись в своем архиве, я невзначай нашла один договор, подписанный мной (не иначе как в бессознательном состоянии) давным-давно.…

promo incopula september 23, 2019 20:00 26
Buy for 100 tokens
Говорят, вглядываться в прошлое - занятие не из самых разумных, ибо там все без изменений. Но, знаете, пусть говорят! А, впрочем, давайте-ка по порядку. Говорили мне однажды (с пару-тройку раз, примерно), что я умею удивлять, но я скептически воспринимала эти жалкие потуги на комплимент, хотя…
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments

Recent Posts from This Journal

  • корпоративная битва

    В нашей релакс-бытовке зачастую разворачиваются такие баталии, что всякие стычки трафальгарского формата на их фоне смотрятся милой детсадовской…

  • сервис по-сермяжьи

    Намедни вознамерилась я посетить спа-салон. Давно хотела, но никак не удавалось выкроить часок-другой в моем плотном рабочем графике. Если бы не…

  • геометрия цинизма

    Однажды, порывшись в своем архиве, я невзначай нашла один договор, подписанный мной (не иначе как в бессознательном состоянии) давным-давно.…